Архим. Иустин (Попович)

Происхождение зла.

На заре существования тварного бытия, еще до создания Богом видимого мира, однако уже после сотворения ангелов в духовном мире произошла грандиозная катастрофа, о которой мы знаем только по ее последствиям. Часть ангелов, воспротивившись Богу, отпала от Него и сделалась враждебной всему доброму и святому. Во главе этого отпавшего воинства стоял Эосфор, или Люцифер, само имя которого (букв. "светоносный") показывает, что первоначально он был добрым, но затем по своей собственной воле "и по самовластному произволению изменился из естественного в противоестественное, возгордился против сотворившего его Бога, захотел воспротивиться Ему, и первый, отпав от блага, очутился во зле" (Иоанн Дамаскин). Люцифер, которого также называют диаволом и сатаной, принадлежал к одному из высших чинов ангельской иерархии. Вместе с ним отпали и многие другие ангелы, о чем иносказательно повествуется в Апокалипсисе: "...И упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику... и поражена была... третья часть звезд, так что затмилась третья часть их" (Апок. 8:10-12). Некоторые толкователи видят в этих словах указание на то, что вместе с денницей отпала треть ангелов.

Диавол и демоны оказались во тьме по собственной воле. Каждое разумное живое существо, будь то ангел или человек, наделено от Бога свободной волей, то есть возможностью выбора между добром и злом. Свобода воли дана разумному существу для того, чтобы оно, преуспевая в добре, могло онтологически приобщаться к этому добру, то есть чтобы добро не оставалось только чем-то, данным извне, но стало и его достоянием. Если бы благо было навязано Богом как необходимость и неизбежность, ни одно живое существо не могло бы стать полноценной свободной личностью. "Никто никогда не стал добрым по принуждению," - говорят Святые Отцы. Через непрестанное возрастание в добре ангелы должны были восходить к лестнице нравственного совершенствования все больше и больше уподобляясь своему Творцу. Часть из них, однако, сделала выбор удалиться от Бога, выйти из повиновения Ему, тем самым предопределив и свою судьбу. С этого момента Вселенная стала ареной конфликта и борьбы двух полярных (хотя и неравных между собой) начал: доброго, Божественного и злого, демонического.

Учение о добровольном отпадении диавола от Бога является ответом на извечный вопрос философии о происхождении зла. Вопрос о происхождении зла стоял весьма остро перед христианской богословской мыслью, так как ей постоянно приходилось сталкиваться с явными или скрытыми проявления дуализма, то есть такой философской доктрины, согласно которой в мире от вечности действуют две равные силы - добрая и злая - управляющие миром и как бы раздирающие его на части. В конце III века на Востоке широко распространилось манихейство (названо так по имени своего основоположника Мани), просуществовавшее под разными именами (павликианство, богомильство, альбигойство) вплоть до позднего Средневековья: в этой ереси отдельные элементы христианства переплелись с элементами восточных дуалистических религий. По учению манихеев, вся совокупность бытия представляет собой два царства, которые всегда существовали вместе: царство света, наполненное многочисленными добрыми эонами (ангелами), и царство тьмы, наполненное злыми эонами (демонами). Богу света подчинена вся духовная реальность, а бог тьмы (сатана) безраздельно господствует над материальным миром. Сама материя создана злым началом. Поэтому человек должен умерщвлять свое тело, подавлять его желания, чтобы, освободившись от материи, возвратиться в нематериальное царство добра.

Христианское богословие говорит о природе и происхождении зла совсем иначе. Зло не есть некая изначальная сущность, совечная и равная Богу, оно есть отпадение от добра, противление добру, которое произошло в мире разумных существ, созданных сначала добрыми. В этом смысле оно вообще не может быть названо "сущностью," потому что не существует само по себе. Как тьма или тень не являются самостоятельным бытием, но лишь отсутствием света, так и зло есть лишь отсутствие добра. "Зло, - пишет святитель Василий Великий, - не живая одушевленная сущность, но состояние души, противное добродетели и происходящее... через отпадение от добра. Поэтому не ищи зла вовне, не представляй себе, что есть какая-то первородная злая природа, но каждый пусть признает самого себя виновником собственного злонравия." Бог не создал ничего злого: и ангелы, и люди, и материальный мир - все это по природе является добрым и прекрасным. Но разумным личным существам (ангелам и людям) дана свобода воли, и они могут направить свою свободу против Бога и тем самым породить зло. Так и случилось: светоносец-денница, изначально созданный добрым, злоупотребил своей свободой, исказил собственное доброе естество и отпал от Источника добра.

Не будучи ни сущностью, ни бытием, зло, однако, становится активным разрушительным началом, оно ипостазируется, то есть становится реальностью в лице диавола и демонов. По сравнению с Божественным бытием активность зла иллюзорна и мнима: диавол не имеет никакой силы там, где Бог не позволяет ему действовать, или, иными словами, он действует только в тех границах, в которых ему допущено Богом. Но, будучи клеветником и лжецом, диавол употребляет ложь как свое главное оружие: он обманывает свою жертву, показывая ей, будто в его руках сосредоточены могучая сила и власть, тогда как на самом деле у него нет этой силы. В. Лосский отмечает, что в молитве "Отче наш" мы не просим "избави нас от зла," то есть от всякого зла вообще, но "избави нас от лукавого" - от конкретной личности, воплощающей в себе зло. Этот "лукавый," не будучи изначально злым по своей природе, является носителем того мертвящего не-бытия, той не-жизни (ср. славянское слово "нежить"), которая ведет к смерти и его самого, и того, кто становится его жертвой.

Бог является абсолютно добрым, совершенным и святым. Зло совершенно чуждо Ему, однако находится под Его контролем, так как именно Бог определяет границы, в которых Он попускает злу действовать. Более того, по неисповедимым путям Своего Промысла, в педагогических или иных целях Бог иногда допускает зло в качестве орудия исправления разумных существ. Это видно из тех мест Библии, где Бог представлен насылающим на людей зло: так, например, Бог ожесточил сердце фараона (Исх. 4:21; 7:3; 14:4); Бог послал злого духа на Саула (1Цар. 16:14, 19:9); Бог дал народу "недобрые заповеди" (Иез. 20:25, по еврейскому тексту и переводу LXX); Бог предал людей "нечистоте," "постыдным страстям" и "превратному уму" (Рим. 1:24-32). Во всех этих случаях речь идет не о том, чтобы Бог был источником зла, но о том, что, будучи всецело властным над всем, что происходит в мире, Он иногда допускает зло для исправления людей и избавления их от еще большего зла.

Страдания неизбежны в этой временной жизни. Они, с одной стороны - следствие нашей личной греховности, нравственной испорченности других и общего несовершенства этого временного мира. С другой стороны, в руках премудрого промысла Божия скорби становятся орудием вразумления и исправления. Два разбойника, распятых с Христом, олицетворяют две категории людей. Все люди грешны и поэтому страдают в большей или меньшей степени. Но одни из них, подобно разбойнику ропщущему, распятому по левую сторону от Христа, чем больше страдают, тем больше озлобляются, и скорби не приносят им пользы. Другие же, подобно благоразумному разбойнику, сознают, что они заслуживают наказания и смиренно просят у Бога прощения и помощи. При таком настроении их житейские скорби вменяются им в страдания ради Господа, и их личный крест преобразуется в Крест Христов. Это служит к их духовному обновлению и спасению.

И таков духовный закон, что не только терпеливо принимаемые страдания, но всякое духовное усилие вообще, всякое добровольное лишение, всякий отказ, жертва - трансформируются в наше духовное богатство. Парадоксально, но действительно так: чем больше мы теряем внешне, тем больше приобретаем внутренне. Вот почему "трудно богатым войти в Царствие Небесное," - потому что в них не совершается этой замены на небесные, нетленные блага. Мужественные души инстинктом ищут подвига и крепнут в отречениях. Это замечали еще древние философы.

Радостями надо уметь пользоваться. Они, как и богатство или слава, расслабляют, делают человека самонадеянным, легкомысленным, надменным. При этом скорби и радости - это чисто субъективные состояния. Праведник страдает, когда видит гибель грешников, сами же грешники радуются, получая удовольствие. Безбожник скорбит, видя успех веры, праведник же радуется этому. Блаженны мы, если страдаем по тем же причинам, по которым страдал Господь наш Иисус Христос, Его апостолы и святые, потому что станем участниками и их радости.

Существуют страдания, которые можно назвать суетными и излишними, которые возникают от маловерия, от неправильного образа мыслей. Иногда человек сам измышляет себе страхи и волнения и ходит расстроенным даже при самых благоприятных условиях.

Необходимо все в жизни поставить на правильное место, научиться отчетливо отличать главное от неглавного, основное от менее ценного. Для этого необходимо понять и прочувствовать, что Бог есть высшее благо и источник всякого блага.

Есть и высокая радость. То радость о Господе, радость апостолов и святых. Это не мирская радость. Мирская радость начинается удовольствием, а кончается скорбью, радость же святых начиналась скорбью, а кончалась удовольствием. Апостолы и мученики были бичуемы и радовались о Господе; были заключенными и благодарили; были побиваемы камнями и проповедовали. Радующийся мирскому не может радоваться о Боге.

Земное счастье: любовь, семья, молодость, здоровье, наслаждение жизнью, природой - это тоже "добро есть," и не надо думать, что Господь осуждает людей за это. Плохо только стать рабом своего удовольствия, пренебрегая высшими духовными благами. Страдания, с точки зрения внутреннего роста, ценны не сами по себе, а только по своим результатам. Теряя земное счастье, человек становится лицом к лицу с высшими ценностями, начинает иными глазами смотреть на себя и на свою временную жизнь, обращается к Богу. Отсюда следует, что земное счастье, связанное со всегдашней памятью о Боге, не исключающее напряженной духовной жизни, - есть безусловное добро. Подобным образом и страдания, если они озлобляют или принижают человека, не преображая его, не давая благотворной реакции, - есть сугубое зло.

Благо нам, если мы сами вовремя внутренне освободимся от широких путей мира сего, если ни радости жизни, ни богатство, ни удача не заполнят наше сердце и не отведут его от главного. В противном случае Господь в гневе Своем сокрушит идолов наших: богатство, комфорт, карьеру, здоровье, жажду земного счастья - чтобы мы поняли, наконец, что они - ничто!

 

ПредыдущийНа главную страницуСледующий

 

Hosted by uCoz